17.03.08. О художниках.
Как то я в этих постах с Ямайки решил говорить о неприятном, хотя в голове роится всякое. Стратегия такая: Вначале все отнять, а потом , наоборот, поделиться чем-то дорогим. Впрочем, самый депрессивный пост еще впереди. Сегодня предтеча. Наверняка Гройс об этом где-то уже говорил и говорил лучше (не сомневаюсь) меня. Будем считать, что это графомания. Пост про время. И даже точнее, про будущее.
Аппеляция художника к будущему была всегда неким общим местом. «Будущее оценит. Я работаю для потомков.» Кто-то превратно понимал это как вневременность искусства. Типа мир меняется, но художник всегда занят одним и тем же.
Но в целом речь шла о том, что будущее - высший судия для художника. И будущее оценивало. Постфактум раздавало места в истории искусства. Впрочем привязывая художников ко времени: франция - 18 век, Россия - начало 20-го. Меня иногда сомнения посещали - почему человек, например 20-го века лучше разбирается в искусстве 18-го чем современник художника. То есть как так получается - понятно - его оценку предок пересмотреть не может. Не встанет из гроба возразить. Мол ты не прав, потомок. А вот насколько эта оценка потомков более «верная» я был не уверен.

Потом понял, но об этом чуть позже. Оказалось это волновало не только меня. Я лет пять назад подружился с Брацо Дмитриевичем, очень хорошим художником, другом Бойса. Брацо был увлечен идеей альтернативе истории. Не только истории искусств. Он ставил памятники неизвестным персонажам. (Например по дороге в Лондон у соседа по купе узнал как звали его отца, когда родился и умер - и сделал ему памятник. На автобусах вместо рекламы (тоже в Лондоне) и на здании мэрии (в Загребе) размещал портреты никому неизвестных случайно встретившихся людей.
Восставал против исторического сжатия.
Его книга про альтернативную историю начиналась небольшой притчей, я ее перескажу, так как она важна для дальнейших рассуждений. Типа жили в давние возрожденческие времена два художника. Единомышленники. Мастерские рядом. Мысли читали друг друга как в зеркале. Заказы друг другу перекидывали, так как работали, что называется «в одном ключе». Однажды у местного правителя ( самизнаетекого - коопирайт - Тема Лебедев ) потерялся во время урагана любимый пес. А пес забрел на участок к одному из художников. Тот его высушил накормил, оставил у себя. Через неделю пса нашли и правитель решил отблагодарить спасителя. Пригласил его к себе и узнав, что тот художник, дал ему заказ, потом еще и еще. Художника этого звали Леонардо да Винчи. Как звали второго - мы не знаем.

Мораль истории у Брацо понятна - мол история «фальшивка» и мы не знаем половины тех великих художников которые творили одновременно с теми, кого мы знаем и обожествляем.
Как художественная стратегия, по моему, очень интересно. Художник против истории. Но по сути я с ним не согласен.
Ответ и на вопрос о верности оценки потомков и на притчу Брацо - один. Потомки оценивая творчество того или иного художника - оценивают не только художественные качества произведений, но и то, насколько этот художник повлиял на искусство следующих эпох. Нельзя сказать, что древнегреческие скульптуры были «лучше» китайских акварелей. Но перевезенные в Рим они дали толчок к развитию искусства в той цивилизации, что стала мэйнстримом. То есть потомки оценивают еще и значимость художника для всей истории искусства. Не только то, что он создал, но и то, насколько он стал точкой отправления для других художников. И даже если представить, что тот безымянный был сомаштабен по дарованию Леонардо, и что сегодня кто-то раскопает в руинах его картины - влияние на художников «постлеонардовского» времени - оказал именно тот, кто занимает в истории искусства поистине царский трон.

Так что потомки все таки правы. Но это не есть неприятная новость о которой я предупреждал в начале. Неприятная новость в том, что наши с вами потомки будут оценивать и переоценивать только то, что им соберут кураторы музеев современного искусства. То есть я хочу сказать, что сам факт появления в 20 веке музеев современного искусства принципиально поменял действие культурной машины. Казалось бы частность - а все меняется. Я об этом писал когда-то. Повторю чтоб вам не рыться.
Я совсем не силен в истории религии, но для метафоры возможно моего представления достаточно. Представим себе верующего христианина до того как появилась церковь, ее служители и канонизированные Евангелия. Его общение с Небом это интуитивный во многом процесс. Его вера в те или иные сюжеты из жизни Христа - дело его выбора. Он сам во многом интерпретатор воли небес. Правильно - неправильно - бог рассудит.
Появилась церковь - и вместе с ней начал появляться некоторый формальный «пакет действий» следование которому было обязательным для христианина. У небес появился представитель на земле. Папа. То есть ничего не изменилось кроме появления института - но изменилось почти все. Теперь тот кто доверяет своей интуиции, а не предписываемому ритуалу - еретик.
Примерно так же и с музеями современного искусства и временем. Они наместники будущего в настоящем. Они выбирают - чему предстоит преодолеть тлен. Собираясь ежегодно то в Венеции, то в Касселе, то в Нью-Йорке (а теперь и в Москве) кураторы улавливают и формулируют тренды. И пусть их решения не оформлены ввиде вердиктов - они существуют.
Остальное утилизируется. Исчезает. До их появления художник проживший жизнь в беззвестности мог рассчитывать попасть на суд потомков. Теперь нет. Ну, может жестковатая метафора. И точно для большинства художников не оптимистичная. Но вполне ИМХО рабочая. Главное отличие, обеспечивающее все таки некоторую проницаемость для новой «машины времени» - это то, что музеев, критиков, кураторов формирующих «вердикт» не один, а много. (Заметьте среди них нет галериста. Галерея лишь переносит художника из тени свет. На яркую, освещенную сцену. Галерист скорее партнер художника, его адвокат, а не часть судейской коллегии. )
Итак институтов много. Они как-то, чем-то все таки отличаются в своих пристрастиях. Конкуренция институтов - это надежда на то, что новое не будет незамечено. Вокруг нового конкуренция собственно и происходит. Старое - общее место. Культурная машина вообще работает с избыточностью. Представьте, одно время живут:
- миллионы творческих, креативных людей
- сотни тысяч получающих художественное образование
- десятки тысяч выбравших изобразительное искусство своей профессией
- тысячи профессионалов, успешно зарабатывающих себе этим на жизнь
- сотни попавших в музеи
И десятки оставшихся в истории искусства.
Ну там нюансов море. Кому интересно, можно поговорить. Например, интернет как средство написания новой, совсем иной по типу - истории. Когда ничего не сжимается. Все линкуется. Все биографии сохраняются. Все тексты опубликованы (пусть на домашней страничке). Яндекс рулит и.т.д. Правда при детальном рассмотрении оказывается, что почти ничего не изменилось. Просто у исследователя расширился инструментарий. И история искусства сегодня широкая река - либо твой индивидуальный творческий ручей несет ей воду, либо превращается в высыхающее автономное болото.

з.ы. Ну да, сохранить индивидуальность в этих условиях гораздо тяжелей. А кто обещал, что будет легко. Имитировать легко. Мне кстати один художник недавно говорит: нарисовать Мону Лизу хорошему профессионалу, которых в России сотни, - не многим сложней чем черный квадрат Малевича. Дольше конечно. Но когда это значимость произведения оценивалась временем стояния у мольберта.